ПОЧЕМУ МЫ ССЫЛАЕМСЯ НА ДАРВИНА?
Скэлл Ф.
Аннотация. Филипп Скэлл (Philip S. Skell, 1918–2010) – выдающийся американский химик, член Национальной академии наук США. Наибольшую известность он получил благодаря своим работам в области органической химии. Его вклад в химию был значителен, и в профессиональных кругах его называют «отцом карбеновой химии». Помимо научных достижений, Скэлл стал известен в последние годы жизни как критик применения теории эволюции в экспериментальной биологии. Он утверждал, что эволюционная теория не всегда полезна для понимания молекулярных механизмов и для проведения биомедицинских исследований. Эти заявления вызвали споры и получили широкий резонанс, особенно в контексте дебатов о роли эволюционной теории в науке. Предлагаем вашему вниманию небольшое эссе Скэлла, в котором он объясняет, что заставило его усомниться в пользе теории эволюции для биологической науки.
Ключевые слова: дарвинизм, Дарвин, эволюция, эволюционная биология, естественный отбор, креационизм, разумный замысел, антиэволюционизм
Skell P. Why Do We Invoke Darwin?
Abstract. Philip S. Skell (1918–2010) was a prominent American chemist and a member of the U.S. National Academy of Sciences. He is best known for his work in organic chemistry. Skell’s contributions to chemistry were substantial, and he is often referred to as the «father of carbene chemistry» in scientific circles. In addition to his scientific achievements, Skell gained attention later in life as a critic of the application of evolutionary theory in experimental biology. He argued that evolutionary theory is not always useful for understanding molecular mechanisms or conducting biomedical research. These statements sparked controversy and gained wide attention, especially in the context of debates about the role of evolutionary theory in science. We present to your attention a short essay by Scell, in which he explains what made him doubt the usefulness of the theory of evolution for biological science.
Keywords: Darwinism, Darwin, evolution, evolutionary biology, natural selection, creationism, intelligent design, anti-evolutionism
Теория эволюции Дарвина предлагает всеобъемлющее объяснение истории жизни – от самых первых микроскопических организмов, появившихся миллиарды лет назад, до всех растений и животных, которые окружают нас сегодня. Однако большая часть доказательств, которые могли бы утвердить теорию на непоколебимом эмпирическом фундаменте, осталась в далёком прошлом. Например, Дарвин надеялся найти переходные формы, предшествующие животным, внезапно появившимся в кембрийских отложениях. С тех пор мы обнаружили множество древних окаменелостей, включая прекрасно сохранившихся мягкотелых существ, но ни одну из них не можем назвать достоверным предком кембрийских животных.
Несмотря на эти и другие трудности, современный вариант теории Дарвина получил высокий статус, так как считается, что дарвинизм является краеугольным камнем современной экспериментальной биологии. Но так ли это? Генетик, редактор научного журнала BioEssays доктор Адам С. Уилкинс (Adam S. Wilkins) сказал следующее: «Эволюция занимает особое, парадоксальное место в биологии в целом. Хотя подавляющее большинство биологов, вероятно, согласились бы с высказыванием Добжанского о том, что «ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции», большинство из них могут вполне спокойно вести свою работу без особых ссылок на эволюционные идеи. «Эволюция» представляется необходимой объединяющей идеей и в то же время крайне излишней» [Wilkins 2000].
Я согласен с этим. Мои собственные исследования антибиотиков во время Второй мировой войны не получили никакого руководства от идей, предложенных дарвинистской эволюцией. Не было этого и в открытии ингибирования бактерий пенициллином, сделанном Александром Флемингом. Недавно я провёл опрос среди более чем 70 авторитетных учёных, пытаясь выяснить изменили бы они методы своей работы, если бы считали теорию Дарвина ошибочной. Ответы были одинаковыми: «Нет».
Я также проанализировал выдающиеся открытия в области биологии прошлого века: открытие двойной спирали ДНК, принцип работы рибосом, картирование геномов, создание множества лекарственных препаратов и изучение реакций организма на них, усовершенствование производства продуктов питания, достижения в области здравоохранения, разработку новых хирургических операций и многое другое. Я также поговорил с биологами, работающими в тех областях, где, как можно было бы ожидать, теория Дарвина могла бы оказать наибольшую помощь в исследованиях. Например, когда речь шла о возникновении устойчивости к антибиотикам и пестицидам. Однако, как и в других случаях, я обнаружил, что теория Дарвина не являлась толчком к практическим действиям. Скорее, полученные результаты были использованы для дополнения теории интересными нарративами.
В рецензируемой литературе слово «эволюция» часто встречается как своеобразное «ключевое слово» к научным статьям по экспериментальной биологии. Является ли этот термин неотъемлемой частью или излишним для сути этих работ? Чтобы выяснить это, я заменил слово «эволюция» на «буддизм», «космология ацтеков» или даже «креационизм». Я обнаружил, что замена не затрагивает сути статьи. Это меня не удивило. Из бесед с ведущими исследователями стало ясно, что современная экспериментальная биология черпает свою силу из доступности новых инструментов и методологий, а не из погружения в историческую биологию.
Когда я публично высказал эту мысль, мне бросили вызов. Один человек припомнил, что я ссылался на высказывание Уилкинса, и обвинил меня в манипуляции цитатами. Доказательство якобы находилось в следующем абзаце у Уилкинса: «И всё же маргинальность эволюционной биологии может измениться. Все больше и больше проблем в биологии, от разнообразных вопросов о природе человека до уязвимости экосистем, всё чаще рассматриваются как отражение эволюционных событий. Об этом свидетельствует появление множества популярных книг об эволюции. Однако для того, чтобы полностью разобраться в этих вопросах, нам необходимо понять процессы эволюции, которые, в конечном счете, лежат в их основе» [Wilkins 2000].
На самом деле этот отрывок иллюстрирует мою точку зрения. Упомянутая работа не являются экспериментальной биологией; это попытки объяснить в дарвинистских терминах уже установленные явления, такие как природа человека. Более того, дарвиновские объяснения часто оказываются слишком гибкими: «естественный отбор делает людей эгоцентричными и агрессивными, за исключением тех случаев, когда он делает их альтруистами и миролюбивыми», или «естественный отбор порождает мужественных мужчин, охотно распространяющих своё семя, за исключением тех случаев, когда он предпочитает мужчин, которые являются кормильцами и хранителями семейного очага». Когда объяснение настолько гибкое, что может обосновать любое поведение, его трудно проверить экспериментально, а тем более использовать как основание для научного открытия.
Дарвиновская эволюция, какими бы ни были её другие достоинства, не является плодотворной идеей для развития экспериментальной биологии. Это становится особенно очевидным, когда мы сравниваем её с другой важной теорией – атомной моделью. Благодаря атомной модели мы совершили важные открытия в химии и смогли синтезировать множество полезных соединений. Всё это не означает, что дарвинизм неверен. Однако это свидетельствует о том, что всё больше учёных, работающих в областях, где теории действительно помогают делать значительные прорывы, начинают сомневаться в его роли как основы современной экспериментальной биологии.
Список использованной литературы
1. Wilkins A. S. Introduction (Issue on Evolutionary Processes) // BioEssays. 2000. Vol. 22. № 12. Р. 1051–1052.
Статья впервые опубликована в 2005 г.: Skell P. Why Do We Invoke Darwin? // The Scientist. 28 Aug. 2005. URL: https://www.the-scientist.com/why-do-we-invoke-darwin-48438